гречанинов

ПРИЯТНОЙ САМОИЗОЛЯЦИИ



Сегодня прямо с утра я стал десятками получать заманчивые предложения совершенно бесплатно посмотреть чьи-то фильмы, спектакли, телепрограммы и всякий другой контент. С такими предложениями ко мне обратились разные организации, телеканалы, политические партии, портал госуслуг и даже некто Грымов, который «Му-му». Такая вот трогательная забота о моем досуге.
Мог ли я остаться в стороне от такого великодушного тренда?  Конечно, нет.
Потому я тоже рекомендую всем самоизолированным гражданам зайти на мой YouTube канал - https://www.youtube.com/user/vgrechaninov?reload=9    и совершенно бесплатно посмотреть там все что хочется. Там много. Для поднятия настроения и усиления иммунитета особенно рекомендую:
 самую популярную подборку «Фитилей» времен перестройки - https://youtu.be/Vh0DAkzb3Vk, которую посмотрело уже около 3-х миллионов зрителей, причем, судя ко комментариям, некоторые зрители считают, что ни черта в нашей стране не изменилось и стало только хуже, а другие уверены, что «Фитиль» мы снимали на деньги госдепа специально для развала Советского Союза. А что думаете вы?
сатирическую программу Фарс-мажор - https://youtu.be/YbIQTNVRk9c
множество политических программ, например, про капремонт -   https://youtu.be/DqFEky5EBb0
множество музыкальных программ, например про А.Гречанинова – https://youtu.be/WesJVhcu0bM
программы из цикла «Homo sapiens», например  - https://youtu.be/IBV9foW6OiI
программы из цикла «77 чудес света», например, про Лас-Вегас - https://youtu.be/zWc_epYCqmo
и даже про экстремальное вождение - https://youtu.be/KVp_swOvo9M
А если вдруг захочется что-то почитать, особенно рекомендую мою «Страну сплошных гуманитариев» - https://ridero.ru/books/strana_sploshnykh_gumanitariev/     Она, правда, стоит 25 рублей, но для книги в 500 страниц, это, согласитесь, тоже даром.
Приятной и полезной всем самоизоляции!
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
гречанинов

ЭФФЕКТ ТРИЛЬБИ


Я много лет не смотрю наши похабные пропагандистские и развлекательные программы, да и другие тоже. Если честно, я вообще плохо представляю, что происходит на нашем пошлейшем голубом экране. Однако предвижу кризис жанра.
Ясно, что в связи с самоизоляцией и карантином, количество аплодирующих в студии идиотов будет неуклонно сокращаться, а нести всякую чушь в пустом зале дано не каждому. Понятно, что смех и аплодисменты можно просто наложить на запись, как это делалось, скажем, в программах Бенни Хилла, но, боюсь, что наших жалких ведущих это не спасет. А что делать с многочисленными ток-шоу? Кто будет каждый вечер ругать Трампа, Украину и Навального и выяснять липкие подробности адюльтеров нашей деревенской попсы?
А меж тем, гипнотический эффект пропаганды требует, чтобы промывание мозгов (brainwashing) было ежедневным, а лучше - ежечасным. Иначе народ, по примеру Трильби из романа Дюморье, начнет отходить от гипноза и то, что он увидит на трезвую голову, может ему не понравиться.
Но выход есть. Срочно ввести военное положение или что-то в этом духе, а, главное, забыть про это никчемное голосование и объявить, что конституция уже принята и действует. Понятно, по воле народа. Думаю, так и будет сделано.
И, к слову, мне очень понравилось, что во вчерашнем эфире Навальный наконец-то приложил наших актеришек за их лизоблюдство. Я много раз писал об этом раньше, но почему-то наш народ считает даже самых убогих представителей этой профессии какими-то небожителями. Рад, что тут у меня нашелся союзник.
гречанинов

ТРОГАТЕЛЬНАЯ ЗАБОТА


18 марта московские власти по СМС порекомендовали мне, точнее не мне, а вообще всем, кто старше 60-и, как можно реже выходить из дома.
Я, правда, не очень понял, как быть с продуктами и вообще, но большое спасибо!
21 марта эти же власти сообщили, что я могу пользоваться своей электронной медицинской картой, чтобы получать актуальные данные о своем здоровье онлайн.
Мои актуальные данные до эпидемии мне известны. А что касается актуальных данных по короновирусу, то такие тесты у нас почему-то не делают. То есть, конечно, делают, но, понятно, не всем. Как, думаю, и прививки. Но, все равно, большое спасибо!
А сегодня, указом мэра №26-УМ, меня и других граждан старше 65-и обязали соблюдать режим самоизоляции. По месту проживания либо в иных помещениях, где кто-то должен обеспечивать меня лекарственными препаратами, но по рецептам врачей, получить которые я могу только нарушив тот самый режим самоизоляции. Зато за хорошее поведение мне дадут целых 2000 рублей (25$) сразу и еще столько же, если выживу и не нарушу (говорят, будут следить по биллингу).
Прочитав это, я просто прослезился от счастья. Особенно когда узнал, что если я своевременно не заплачу за квартиру, мне не отключат свет и воду. Есть ли еще где-то в мире такая забота о человеке? Нет, такого нигде больше нет.
Но, друзья, и это еще не все! Еще я получил сегодня рекомендации от Роспортебназора. Мне посоветовали вести здоровый образ жизни, правильно питаться, никуда не ходить, но при этом проявлять физическую активность, а, главное, грамотно пользоваться медицинской маской. Я, конечно, немедленно отправился в аптеку и для смеха спросил, есть ли у них маски, всякие там гели и другие средства. На что мне тоже для смеха ответили, что, конечно же, нет.
Но это, понятно, не поколебало мою веру в то, что в самое ближайшее время мне дадут еще много полезных и, главное, совершено бесплатных советов, за что заранее большое-большое спасибо.
А еще совсем недавно я вдруг вспомнил один довольно мрачный роман Джона Уиндема под названием «День триффидов». Триффиды – это такие хищные растения, которые питались мясом и могли ходить, правда, очень медленно. Не помню откуда они появились на Земле, но, поскольку из триффидов получали ценное масло, их стали повсеместно разводить на специальных фермах. На которых, конечно, использовали всякие там меры безопасности – сотрудники носили маски, триффидам обрезали ядовитые жала и держали их в специальных загонах, но умные люди все равно предупреждали, что добром это не кончится.
Так и случилось - над Землей прошел метеоритный дождь, наблюдавшие его люди ослепли и стали беспомощными, все государственные институты развалились и главными на нашей планете стали тупые злобные растения. Такой вот постапокалиптический романчик.
И главное тут, кончено, не в каких-то там выдуманных растениях. Это просто, рассуждая в стилистике Стругацких, очередные «хищные вещи века», в качестве которых может выступить что угодно – какое-то дьявольское изобретение, просто случайность или та же эпидемия. «Чума» Альбера Камю, которую автор считает просто символом зла. Не поспоришь.
А дальше все зависит от устойчивости государственной машины. Если машина надежная - государство как может помогает людям. Помогает реально. А если машина гнилая – начинает врать и прятаться. И наступает гуляй-поле.
Вот такие мысли вызвал у меня этот старый научно-фантастический роман. Хотя для того их и писали, чтобы люди  побольше думали.
гречанинов

ПУТЕШЕСТВИЕ С МАФИЕЙ



На Сицилии я бывал довольно часто и, конечно, много слышал про мафию, которая давно превратилась в тех краях в удачный туристический бренд. Изображениями Марлона Брандо в роли дона Карлеоне и фигурками смешных мафиози с лупарами забиты все сувенирные киоски.
Разумеется, любой здешний гид расскажет множество историй про итальянскую Коза Ностру,  про убийство судьи Фальконе и не забудет упомянуть, что во время войны здешняя мафия была на стороне американцев и против фашистов, но не по каким-то высоконравственным соображениям, а просто потому, что, придя к власти, Муссолини решил извести мафию, которая всегда составляла конкуренцию для власти.
Разумеется, власти постоянно борются с этим спрутом. Помню, в мой первый приезд на Сицилию в начале 90-х, мне первым делом показали большое дерево на площади в Палермо, в дупло которого полагалось бросать разоблачительные записки про мафию.  Вокруг дерева бродили суровые карабинеры, и все выглядело очень серьезно.
При этом у меня никогда не возникало желания увидеть мафию воочию, как у Юрия Трифонова, что он описал в одном из своих рассказов.  Мафия представлялась мне неким безликим литературным феноменом, образом из романа Марио Пьюзо или из новеллы «Маттео Фальконе» Мериме.  Тем более что все сицилийские городки выглядят так, что хоть сегодня снимай там продолжение «Крестного отца». Обязательная главная церковь и еще несколько поменьше, окна с деревянными ставнями, узкие кривые улицы с бельем на веревках, старомодная парикмахерская на два кресла и суровые мужчины, вечно сидящие на крохотной площади рядом с фонтаном... Жизнь, словно застывшая на стоп-кадре  прошлого или даже позапрошлого века.
Но однажды с мафией я все-таки столкнулся. Где-то в конце нулевых меня как режиссера пригласили снять на Сицилии несколько сюжетов для программы «В мире животных». Я согласился, потому что хорошо знал Дроздова, с которым мы когда-то работали в одной редакции, хоть и сомневался, что те края изобилуют какой-то особой фауной. Ладно, что-то найдем, подумал я.
С самого начала в поездке оказалось много странностей. Обычно сюжеты такого уровня снимаются малым составом – режиссер, оператор и кто-то от турфирмы или местный гид, но тут выяснилось, что в Палермо нас уже ждет куча непонятного народа: администратор с семьёй, девицы с каких-то телеканалов, представители каких-то фирм -  вся эта команда с трудом помещалась в микроавтобус, и до конца съёмок я так и не понял, что этот народ тут делает.  Да и со съемками была полная неясность. Поселили нас в отеле «Citta del Mare», в котором я бывал и раньше; место это довольно шумное, развлечений много и вся моя команда, как я понял, просто отдыхала там на халяву, которую непонятно кто оплачивал.
Против отдыха я ничего не имею, но времени у меня было не слишком много, потому пришлось применить административный ресурс, объяснить кто тут главный и слегка сократить команду, после чего мы наконец отправились по классическому маршруту: Палермо - Эриче - Трапани – Агридженко – Сиракузы – Катания – Таормина – Мессина -  Портороза – Чефалу – Палермо.  Всего где-то около 1000 километров, а с заездом в маленькие городишки высоко в горах и еще на вершину Этны - и того больше.   При этом останавливалась наша компания исключительно в отелях Hilton, так что с каждым днем мое удивление насчет личности щедрого спонсора все нарастало.
Конечно, когда управление по туризму какой-нибудь страны устраивает пресс-тур, все это выглядит тоже солидно – хорошие отели, много поездкок и экскурсий, но такие туры обычно устраиваются для большой команды журналистов, у нас же был совершенно другой случай.  Выяснилось все в Хилтоне Портороза – это роскошный отель на северном побережье Сицилии, у которого даже имелась своя стоянка для больших яхт.
Отель, несмотря на сезон, был совершенно пуст, мы сидели в просторном холле и слушали красивого итальянского пианиста, который наигрывал мелодии по нашему заказу. Узнав, что мы русские, пианист ужасно возбудился и стал выспрашивать о русских женщинах. Оказывается, кто-то ему рассказал, что самые красивые женщины в мире живут в каком-то сибирском городе, точно не помню в каком, и теперь у него есть мечта – поехать в этот самый город и жениться. «Это правда насчет женщин?», - очень волновался он.   Мы подтвердили, что это сущая правда и что красивых женщин у нас достаточно во всех без исключения городах, так что в Сибирь можно и не забираться.  После чего наш пианист успокоился и с чувством сыграл нам волшебную мелодию из фильма «Эммануэль».
Тут-то ко мне и подвалил кто-то из наших сопровождающих, и после долгих отвлекающих разговоров попросил снять интервью с одним очень хорошим и нужным человеком, который устроил эту поездку и сейчас проживает тут же в отеле. Хорошо, согласился я, снимем, но войдет ли это в готовый материал, гарантировать не могу.
Наутро мы зашли в огромный пентхауз, который занимал этот загадочный меценат, и, на смеси русского и английского, записали коротенький синхрон. Приезжайте, мол, на наш замечательный остров, у нас тут всегда отличная погода, прекрасные люди и прочее из дежурного туристического лексикона. Хотя, если честно, на человека из туристического бизнеса товарищ был похож мало.
- Кто это на самом деле, - поинтересовался я, и мне рассказали, что это один из главарей здешней мафии, который занимается поддержкой туризма.  В это было легко поверить, хотя бы потому, что дороги, как мне рассказывали, на Сицилии строит мафия, и дороги там великолепные.  Мы объехали весь остров по окружности, там везде горы и дороги то и дело ныряют в тоннели, а тоннели - удовольствие дорогое. Такую мафию можно только приветствовать.
Приехав в Москву, я отдал весь отснятый материал редакторам «В мире животных» и больше им не занимался. Потом я видел эти сюжеты – там была элитная лошадиная ферма, были дикие поросята, которых мы сняли высоко в горах, была лиса, поджидающая туристов в горах, были зебры и другая живность из тамошних зоопарков, были красивые панорамы Таормины и жуткие кадры домов, накрытых лавовыми потоками после извержения Этны, а вот человека, которого мы снимали в Хилтоне, не было.  
Конечно, если верить фильму «Крестный отец», после такого оскорбления руководитель программы должен был найти в своей постели голову лошади – как раз с той фермы, которую мы сняли. Но ничего такого не случилось - то ли тамошняя мафия сильно обмельчала, то ли просто поняла, что рядом с нашими ребятами делать ей просто нечего.
гречанинов

ПРАЖСКАЯ ОСЕНЬ



Если верить красивой песне про Париж весной, посещать это город лучше всего именно в указанной сезон, в чем я как-то убедился и сам. Весной там действительно здорово, хотя, если честно, города в тот приезд я почти не видел, только Трокадеро, Эйфелеву башню и еще Лувр из окошка катера, что курсируют по Сене. Потому что в Париж я привез группу второклассников, победивших в литературном конкурсе, объявленном мэрией Парижа, и мне было не до архитектурных красот.
Впрочем, к архитектурным красотам детишки тоже остались равнодушны, не тот возраст.  Во всех исторических местах они играли в веревочку, на торжественном приеме у Жака Ширака в ратуше Отель-де-Виль их интересовало только мороженое, а единственное, что произвело на них впечатление, были витрины с огромными мягкими игрушками, которых у нас в ту пору не было и в помине.
Так вот о весне. Конечно, весной даже самый захолустный городишко выглядит вполне презентабельно, а что говорить о красивейшей Праге, Златой  Праге, которая в средние века оспаривала с Парижем звание столицы Европы.
Конечно, при словах «весна» и «Прага» в голову прежде всего приходит скоротечная «Пражская весна» 1968 года, реформы Дубчека, социализм с человеческим лицом, а затем «Операция «Дунай», танки на улицах и массовая эмиграция интеллигенции.  Которая была заметна даже у нас, хотя бы потому, что с экранов намертво пропали замечательные комедии киностудии «Баррандов», которые я очень любил.
Кстати, много позже, уже совсем в другие времена, на каком-то курорте я познакомился с композитором, который писал музыку для этих фильмов. Он тоже поначалу уехал, потом вернулся, но киностудия, как он посетовал, была уже не та, и снимались там в основном третьесортные агитки про шпионов.
Может именно из-за этого послевкусия вторая «Пражская весна», под названием «Бархатная революция»,  случилась осенью. Осенью 89-ого года, в конце которого страну возглавил писатель и диссидент Вацлав Гавел.
Нам повезло побывать в Праге через год, тоже под Новый год, и, если бы меня тогда попросили написать репортаж об этой поездке, я бы озаглавил его «Осень надежды» или как-то так. Потому что все парламентские скандалы уже закончились, коммунисту Гусаку дали пинка под зад, Гавел стал президентом, страна наслаждалась свободой, свобода была как долгожданная игрушка для ребенка, и это волшебное чувство - по воздуху или как-то еще, передалось и нам.
Ощущение было новое и совершенно невероятное. За границей я бывал и раньше, но такого не видел, потому что свобода в тех странах была всегда. Или давно. Она не представляла особой ценности, и это было даже как-то скучно.   А нам это не было знакомо вообще - заканчивался 90-й год, реформы были только на словах, деньги дешевели каждый день, а по телевизору как обычно врали про стабильность и клятвенно обещали, что повышения цен с нового года не будет. Как бы не так!..  У меня на руках уже были билеты в Прагу, причем билет «обратно» стоил в несколько раз дороже, чем билет «туда».
К слову, в Праге с нового года цены тоже повышались, но об этом было объявлено официально, и никто из жителей не бросился в магазины скупать товары по старым ценам. Мы жили на Градчанах, на улице Гашека, и когда пани Яна, хозяйка квартиры, узнала, что дед моей жены был знаком с самим Гашеком, прониклась к нам необыкновенной симпатией. А насчет повышения цен она флегматично заметила: «Вот еще, не побегу я ни в какие магазины, завтра спокойно пойду и куплю все новое и свежее».
Пожалуй, это новое и свежее, было символом того времени.  В Прагу нас пригласила французская экуменическая община Taizé, то есть не только нас, а еще несколько сотен молодых и не очень людей со всего света.  Нас расселили по квартирам и общежитиям, в центре Праги был разбит огромный палаточный лагерь, где всем участникам бесплатно раздавали продукты (куда за этими халявными продуктами втихаря бегал и весь наш позорный дипломатический корпус) и, собственно, ничего от нас не требовали.  Ходите, гуляйте, наслаждайтесь жизнью!..  Что мы с удовольствием и делали.
Прага была великолепна и без сожаления расставалась с своим прошлым!  На Карловом мосту торговали матрёшками, солдатскими шапками и виниловыми пластинками с коммунистическими песнями, все было фантастически дешево, итальянские туристки в роскошных шубах в товарных количествах скупали смешных стеклянных зверушек и фарфоровую посуду (мы тоже купили пару чашек, и они до сих пор целы), еда и пиво были великолепны, а в новогоднюю ночь выпал легкий снежок и старинный город с башнями и шпилями стал похож на диснеевскую иллюстрацию к доброй сказке.  Таким мы его и запомнили, потому что теперь, увы, это другой город.
Перед отлетом на родину в группе соотечественников, как водится, поползли мрачные слухи о кошмарном повышении цен на родине, о том, что границы вот-вот закроют и прочих ужасах, что во многом оказалось правдой.  Потому что через месяц Горбачев подписал исторический указ об обмене 50-и 100-рублёвых банкнот, что нужно было сделать всего за три дня, а меняли при этом не больше тысячи.  В сберкассах выстраивались огромные очереди, многие погорели и остались без денег, а впереди маячили и другие реформы Павлова, а с ними и прочие прелести развитого социализма. Тем летом у нас на даче завелся отвратительный жирный паук, которого мы звали исключительно Валентином Сергеевичем, уж очень был похож.
В общем, я отлично помню, как все мы мрачно ждали посадки в пражском аэропорту, и вдруг подбегает к нам служащий и радостно спрашивает: «Вам в Рим? Тогда скорее, посадка закачивается». И всей нашей компании просто страшно захотелось в Рим, но нам, увы, нужно было совсем в другую сторону.
А хорошие фильмы на «Баррандове» так и не появились. Может потому, что президентство Гавела оказалось слишком уж коротким, а может для искусства нужна не столько свобода, сколько ее предчувствие, та самая пражская весна, которая, как и первая любовь, случается только раз в жизни. И, кстати, написать тогда репортаж о пражской осени меня тоже никто не попросил. 


 
гречанинов

ТЯЖЕЛАЯ ЖИЗНЬ НОМЕНКЛАТУРЫ


(Из будущей книги)
Надо заметить, что номенклатура в СССР была устроена довольно витиевато. Во времена проклятого царизма и табели о рангах было проще. Гражданские, военные, чины по 14 классам – все строго и аккуратно как в Европе, откуда и позаимствовали.
А вот каста наших партийно-государственных правителей всегда была чем-то таким загадочным и таинственным - вроде масонского ордена. Лично я так и не понял, начиная с какой должности ты начинал получать заказы с финским сервелатом, а не с отечественной гречкой.  Хотя у масонов, про которых я сделал несколько программ, по части чинов или, как они говорят, градусов, все как раз логично и понятно.
Впервые загадка номенклатуры заинтересовала меня на крокодильской госдаче в «Заветах Ильича». Поскольку формально редакция относилась к издательству ЦК КПСС «Правда», госдачи нам вроде бы полагались, хоть и были это обычные  щитовые домики, которые приходилось топить все лето. Зато и стоило это номенклатурное удовольствие  просто копейки.
Понятно, что народ в поселке с таким названием проживал соответствующий, скажем, моя семья делила дачу с внучкой Цюрупы, довольно противной надменной старухой, сильно озабоченной тем, что этой дачи ее могут лишить. К слову, вопрос лишения привилегий был в тех кругах самой актуальной темой.
Каждую субботу у правления выстаивалась внушительная очередь заслуженных пенсионеров и их многочисленных родственников за заказами, простите – за пайками. Пайки были хорошие, с тем самым сервелатом и другим дефицитом, но при этом разные. Потому основная очередь еще и делилась на отдельные ручейки, где периодически возникали мелкие склоки:
- Позвольте, товарищ, вы пенсионер какого значения? – Я - республиканского. – А я – союзного, так что вам в другую очередь.
Надо полагать, что у товарищей союзного значения колбаса была сортом повыше, но железных доказательств у меня нет.  Я же говорю, тайны кремлевского двора!
Еще смешнее было с путевками. Путевки в редакции были без ограничений, в том числе и в цековские дома отдыха, куда мы обычно и ездили. Хотя, кроме парочки стукачей, вся пишущая братия в редакции была беспартийной, как писали в анкетах - б/п.
Путевок давали две, но, если с ребенком – пишешь заявление и получаешь сколько нужно.  И вот как-то мы с женой и дочерью поехали в «Солнечный», так называлась одна из бывших дач Сталина.  Очень удобный дом отдыха в Абхазии: красивая панорама гор, лифты к морю, отличное питание и, главное, всемерная забота о нашем здоровом полноценном отдыхе.  Сметану для борща в столовой на всякий случай кипятили – не ровен час какой-нибудь ответственный товарищ отравится, а на пляже делали массаж и разносили лечебный чай в стаканах с серебряными подстаканниками. Коммунизм!  А стоило все это не дороже какого-нибудь пансионата «Шинник».
Смущала поначалу только одна странность – отдыхающие смотрели на нас как на инопланетян, боязливо шарахались и в разговоры не вступали. Оказалось, путевки сюда продавались строго по рангу: до уровня секретаря обкома – одна штука на семью, а жена может снимать комнату в частном секторе, но на территорию ее не пускают.   Уровнем выше – две путевки, но без детей, а три путевки не продавали никому. И вдруг по охраняемой территории ходит какой-то подозрительный тип с женой, ребенком, диссидентской бородкой и явно беспартийный. Не иначе - шпион или вообще страшно подумать кто.
Вообще народ в таких местах подбирался осторожный – друг с другом не общаются, в кафе не ходят, вечерами сидят на балконах и тихо квасят. Как я думаю, за победу коммунистического труда и мир во всем мире. Весело! Зато не ляпнешь ничего лишнего и потом можно похвастаться, что вот, мол, отдыхал в таком замечательном месте!
Помню, пришли мы к директору жаловаться на кондиционер, а там аврал – икру не подвезли! «Какой кондиционер, - ломает руки директор. – Вы представляете, что будет, если утром на завтрак не будет икры!
Помимо общего корпуса были в «Солнечном» и отдельные дачи; в одной жил Н.Е.Кручина, который тогда был управделами ЦК, а в 91-ом выбросился с пятого этажа своей квартиры. Или помогли, была и такая версия, связанная с золотом партии ценой в 10 миллиардов долларов. Которые, как я понимаю, так и сгинули, хотя разговоров об этом золоте было много.
Общим лифтом он не пользовался, на пляж его возила чёрная Волга с номером МОС, и, пока товарищ принимал морские ванны, шофер в костюме с белой рубашкой парился в машине у проходной. Такие вот нравы. А с другой стороны, я плохо представляю, что в наше время чиновник такого ранга будет отдыхать в каком-то жалком доме отдыха со всякими сошками.
Ну и еще об одной забавной поездке. Вообще все редакционные командировки в ту пору проходили по одной отработанной схеме. Ты покупал билет, звонил в обком или там ЦК, тебя встречали, селили в соответствующую гостиницу, возили, кормили, поили и все такое, хоть и знали, зачем ты приехал. Тут главное было - не перебрать за обедом и всегда помнить, что твой номер отлично радиофицирован. В редакции был только один человек, который устраивался сам и пытался изображать секретность. Хотя какая секретность, если тебе нужно устроиться в гостиницу, а кто тебя поселит без журналистского удостоверения!  И сразу вся конспирация насмарку. В общем, чепуха это и лишние хлопоты.
Так вот командировка была в Туркмению, в Хаузханский оазис, где мелиораторы умудрились намертво засолить всю почву и теперь на ней ничего не росло. Ехать было километров двести пятьдесят от Ашхабада - жара, Кара-Кум, сплошное белое солнце пустыни.  И вдруг, через три часа поездки среди песков возникает оазис – пальмы, фонтаны и фантастический восточный дверец!  И все это в паре сотен километров от цивилизации!
 - А тут, -  отвечает сопровождающий на мой вопрос, - мы с вами немножко покушаем.
И начинается, наверное, самый фантастический обед в моей жизни.  Огромный стол, уставленный невероятными закусками, сырами, салатами, фруктами и винами, россыпи орехов, на отдельном столе множество бутылок с элитными коньяками и другими напитками со всего мира, а симпатичные восточные барышни несут и несут бесчисленные блюда с шашлыками, мантами, лагманами, кебабами, форелью и чем-то еще, но все невероятно вкусное и свежее.  Потому что рыба из своего пруда, мясо и овощи со своей фермы, а готовили все это великолепие аж три повара высшей квалификации, один из которых стажировался во Франции!
Обед, как мне сказали, задумывался из пятнадцати (!) блюд, но уже где-то в середине я твёрдо сказал – все, мой советский организм к таким излишествам не приспособлен. На что сопровождающий меня инструктор ЦК поцокал языком и горестно заметил:
- Вах-вах, обижаете, вас тут так ждали…
- Откройте тайну, - взмолился я, когда мы уже садились в машину. -  Я сплю? Это мираж, фата-моргана?..  Для кого все это сказочное изобилие?..
Все оказалось просто. После строительства Каракумского канала эти места собирался посетить Брежнев. Вот для встречи высокого гостя и построили этот дворец, посадили сады, вырыли пруды, наняли штат... Ждут, готовятся, а Леонид Ильич все не едет и не едет. Так и не приехал.  И после него никто из генсеков туда так и не собрался, да и другое большое начальство тоже. Даже центральные журналисты в Туркмении были тогда большой редкостью.  А тут такой случай проявить гостеприимство.
- Спасибо, вы так порадовали нас свои приездом, -  сказал, провожая меня в аэропорт, мой сопровождающий и вручил мне исполинских размеров бумажный сверток с четырьмя туркменскими дынями сорта каррыгыз, что в переводе означает «старая девушка», которая, как считалось в тех краях, самая сладкая. Дыни весили больше тридцати кило, и я еле дотащил их до дома, но они того стоили. Потому что выращены были явно не на засоленных почвах Хаузхананского оазиса,  о котором я вскоре написал фельетон с не слишком оригинальным названием «Соль земли». Вот такие истории из той забытой жизни.
Конечно, сегодня все столь желанные когда-то «привилегии» тех лет –  заказы, путевки, гостиницы - выглядят наивно и смешно, как ассортимент трехзвездочного отеля. Давно ушедшая натура, которую нужно просто зафиксировать для памяти, для чего и пишу.
Не очень смешно только то, что все сегодняшние хозяева жизни повылезали, как из гоголевский шинели, из той самой  партийной номенклатуры. Все без исключения – и правые и левые и какие только…   Потому что саму КПСС мы вроде как отменили и даже типа осудили, а вот отменить или хоть как-то осудить бывших членов этой отвратительной организации как-то забыли. А они и не настаивали.  Они же и тогда хотели сделать нашу жизнь лучше, за этим и вступали, и теперь вот снова хотят…   Но это уже совсем другая история.

 
гречанинов

COVID-19 ИЛИ ICE-9




История с короновирусом все больше приобретает черты мрачной воннегутовской утопии про лед-девять.  Это, кто не помнит, такая замечательная разработка ученых, которая способна заморозить всю воду на Земле и поставить, тем самым, точку в истории человечества. Что и было сделано, по счастью, пока только в романе.
И пока китайцы, благодаря жесткому, но вполне разумному подходу к страшной эпидемии,  добились вполне ощутимых успехов, в Европе прочно поселились уныние и безысходность, как будто речь идет об кошмарной испанке столетней давности. Но, может, так и есть.
Конечно, то, что произошло в Италии - ужасно и необъяснимо. Почему такие огромные потери именно в этой веселой солнечной стране?   И в стране глубоко религиозной, я сам видел миллионные толпы на площади Сан Пьетро в Ватикане.  А, может, именно потому все и случилось, и пришло время пересмотреть приоритеты и уделять больше внимания гигиене и профилактике?..  А иначе остается предположить только необъяснимо мрачный божий промысел.
Но еще больше потряс подход английского премьера Бориса Джонсона, который цинично заявил жителям, что хоть многие из них и умрут, сделать тут ничего нельзя, так что соблюдайте спокойствие.  Но если все так фатально, тогда и разрабатывать вакцину ни к чему. А ее, пишут, уже где-то  испытывают на добровольцах.  Накрываешься белой простыней и без паники ползешь в сторону последнего пристанища.
Но самое поразительное, конечно же, это просто-таки буколическое спокойствие наших руководителей, которые с помощью несметной армии врунов убеждают, что главное на сегодня –  это новая конституция, без нее пропадем, а всякие там вирусы и пандемии – это так, чепуха. Они же, вирусы эти, крохотные, как у комара яйца, и не разглядишь…  А потом, Собянина главным по микробам уже назначили -  он человек глубоко партийный, должен справиться, «Коммунарка» функционирует, так что ничего страшного, прорвемся, и не такое видели…
Действительно, всякого «и не такого» у нас было с таким избытком, что повторять точно не хочется. Только вот слыша эти байки с утра до вечера, невольно начинаешь подозревать, что у этого оптимизма имеются какие-то вполне материальные корни. К примеру, в сети полно таблиц, отслеживающих количество больных по всем странам - и в реальном времени, и по всем дням эпидемии – и, что вы думаете, нас там есть? Нет, нас там нет. Есть Китай, Италия, Иран, Испания и еще много кто, а нас нет. Настамнет.  Это наш уникальный генокод или просто всемерная забота партии, правительства и лично?..
Конечно, жирные номенклатурные зарплаты, комфортное жилье и калорийное питание способны как-то противостоять вирусу, но не до такой же степени!..  Или, может, в секретных лабораториях уже разработана свеженькая кремлёвская таблетка, а депутатам в перерывах между заседаниями колют в задницы какой-нибудь спасительный антидот?  Как писал Воннегут: «Хорошо, хорошо, это очень хорошо».  Так может поделитесь? Или дорого?
А как иначе объяснишь совершенно неприличную спешку с поправками, что невольно заставляет задуматься о причинах странного совпадения короновируса с этими самыми поправками. Что, уже конец света?..  А если так, то новая конституция вряд ли кому понадобится.
Конечно, хочется верить, что прорвемся и что громадные врата величиной с небо в ближайшее время не закроются… Прорвемся и будем говорить, что это, мол, было такое предупреждение человечеству,  и что надо бы всерьез задуматься… Так всегда говорят и никогда не задумываются.
Впрочем, об этом уже давно написал мой любимый Курт Воннегут, которого я сегодня сплошь и рядом цитирую. Потому что его "Колыбель для кошки" как раз о том, что с нами сегодня происходит.  А написал он так: «Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?»
Дкмаю, ответ вы знаете.


 
гречанинов

ПИСЬМО ПОЗВАЛО В ДОРОГУ



Одним из расхожих журналистских штампов была фраза о письме, которое пришло в редакцию и позвало в дорогу.  Частенько такие письма сочинялись в самой редакции и звали на колхозные поля, фабрики, заводы и прочие стройки пятилетки, где трудящиеся героически повышали надои и перевыполняли задания. О чем писались восторженные репортажи к очередному пленуму.
Реальные  граждане  писали в основном про дырявые крыши и текущие бачки.  К нам в «Крокодил» таких посланий приходило около ста тысяч в год.  Отдел писем заводил на каждое карточку и аккуратно отсылал в инстанции для принятия мер.  К слову, система вполне себе работала и крыши иногда латали.
Малая часть писем отправлялась в редакционные отделы как перспективные, и иногда они действительно наводили на интересный материал. Но – редко.  Как правило, ты приезжал в какую-нибудь тьмутаракань, жалоба не подтверждалась и приходилось искать материал на месте, потому что возвращаться с пустыми руками считалось дурным тоном.
Именно так получилось с моей первой крокодильской командировкой по письму аж из города Шерабад в Узбекистане – всего-то 500 километров от Ташкента и три с лишним тысячи от Москвы. Трое суток шагать и все такое, раз плюнуть! Суть дела не помню, но кому-то в редакции показалось, что оно того стоит.
Вдобавок,  уже в Ташкенте выяснилось, что лететь надо через Термез, а Термез - это граница с Афганистаном, где мы по обыкновению с кем-то воевали, и туда нужен был особый пропуск.
В Термезе ждала райкомовская Волга.  Водитель мрачно поздоровался и попросил меня сесть на заднее сидение, а еще лучше – прилечь. Дорога, как он объяснил, простреливается, а раз кто-то едет в Волге пассажиром – значит, начальник.
- А как же вы? –поинтересовался я.
- Я человек маленький, - с надеждой сказал водитель, - в меня стрелять не будут.
Письмо оказалось чепухой, вопрос решился с местным начальством за пять минут и надо было искать тему. Я вернулся в Ташкент, поговорил с коллегами, и они познакомили меня с династией канатоходцев Ташкенбаевых. Знаменитые артисты рассказали много интересного, например, что вставать на канат нужно в три года, потом уже поздно, а главное, вывели меня на любопытный сюжет о бродячих цирковых артистах – шпагоглотателях.  Правда, для того чтобы собрать материал, пришлось слетать еще и в Самарканд, где выступали артисты, но на фоне уже проделанных километров это была мелочь. Так появился фельетон «Богатырь на битом стекле».
Другое письмо, которое «позвало в дорогу», было из Кустаная. История была совершенно фантастическая и происходила в период очередной идиотской компании в рамках «продовольственной программы». На сей раз от жителей села требовалось сдавать на специальные пункты излишки масла.  И как можно больше.  Коров в тех краях давно никто не держал, и потому масло просто покупали в магазинах по 7-8 рублей за килограмм, гоняя за ним водителей в соседние области, а потом сдавали по три рубля. Вот такой советский бизнес по имя плана!
Самое смешное, что история оказалась правдой, я собрал замечательный материал и уже собирался возвращаться в Москву, как мне позвонили из ЦК Казахстана и попросили заехать в Алма-Ату.  Я заехал, точнее, залетел, почему бы и нет! Встретили меня как самого высокого гостя и чуть не с почетным караулом отвезли в Белый дом – ЦК здешней компартии.
- Ну что, - поинтересовался я у начальника сельхозотдела ЦК, -  будете уговаривать ничего не писать про ваших жуликов?..
 - Что вы, совсем наоборот, -  возмутился тот и протянул мне ответ на фельетон, который я и не начинал писать.   Из ответа следовало, что приведенные мной факты полностью подтвердились (!), виновные наказаны, уволены и вообще приняты все меры, чтобы впредь…   Фантастика!
- Просто хотели познакомиться, показать нашу замечательную республику. Вы у нас первый раз?
- Вообще-то я тут родился, - признался я.
- Потрясающе! Значит ваши родители – целинники? Зиночка, - позвал он секретаршу и не успел я объяснить, что мой отец пребывал в здешних краях скорее в качестве ссыльного по ст. 58-10, как мне торжественно вручили медаль «За освоение целины».  Очень, очень радушный прием оказали мне казахские товарищи!
Потом меня целую неделю возили по действительно замечательному городу, на Медео и в другие интересные места.  И даже самокритично показали яблоневые сады, по колено заваленные знаменитым алма-атинским апортом, который просто некому собирать. А главное, коллеги из здешнего сатирического журнала «Шмель» под большим секретом подкинули мне совершенно потрясающий материал про жуликов из одного алма-атинского издательства, которые получали гонорары за Пушкина, Чехова и других авторов.  В том числе, за «Преступление и наказание» Достоевского.
Так родился очень заметный в свое время фельетон «Преступление и наказа…», за который я поимел разные журналистские премии и еще больше неприятностей, поскольку на этой теме столкнулись интересы кланов тогдашнего первого секретаря компартии Казахстана Кунаева и предсовмина Назарбаева, который теперь у нас, точнее, у них, елбасы.  Чтобы предупредить меня об этом, в Москву, помнится, даже прилетал Олжас Сулейменов, советовал мне быть осторожней и не печатать продолжений этого фельетона. А я, конечно, не послушался и напечатал их целых два, но это уже совсем другая история.
Следующее, позвавшее в дорогу, письмо, было запиской из СИЗО города Лимана Астраханской области от местного охотоведа, который поймал на браконьерской охоте местного же прокурора по фамилии Смирнов.  За это милицейские дружки прокурора сильно избили охотоведа, бросили его в камеру и собрались навесить серьезный срок по сфальсифицированному обвинению. Причем, как сообщил мне отец охотоведа, который и привез это письмо в редакцию, до суда, учитывая местные нравы, его сын скорее всего не доживет.
Если честно, лететь в эти бандитские места одному мне было страшновато, потому я прихватил человека из Главохоты, и эту некрасивую историю мы на месте как-то разрулили. Вытащили охотоведа из тюрьмы и с помощью прокуратуры прикрыли заведенные на него липовые уголовные дела.  А вскоре, преодолев упорное сопротивление редакции, я все-таки опубликовал фельетон «Охота на охотоведа».
Пресса в те времена временами работала, так что нашего героя из прокуратуры быстренько турнули. Но редакционные опасения были тоже не напрасны: вскоре три могучих ведомства – МВД, прокуратура и рыбинспекция, в лице отрицательных героев моего фельетона, подали на меня в суд. Опуская драматические подробности замечу, что юстиция в ту пору временами тоже работала и все три иска я выиграл, хоть все это и происходило, вы не поверите, в Тверском суде.
Ну и последняя история, о которой я хочу рассказать особенно, началась не с письма, а с телефонного звонка в гостиницу.  Я был в Волгограде по какому-то делу, мне позвонил адвокат человека, которому только что дали пятнадцать лет, и попросил встретиться с его подзащитным.   Мы встретились, и я услышал вот какую историю.
Осужденный – крепкий, толковый и, кстати, образованный мужик, был шабашником и строил коровники и другие сельхозобъекты.    Нанимал бригаду, покупал доски, кирпич, цемент и строил - тогда все подобные объекты строили шабашники или студенты.  Государство этими мелочами не занималось.
Но в этот раз что-то пошло не так – кого-то он не подмазал или что-то такое, и на него завели дело.  Я это дело прочитал и пришел в ужас. В подшитых материалах были накладные на все материалы, которые были куплены на кирпичном заводе, на лесопилке и в других официальных местах. Были все расписки и зарплатные ведомости.   Сальдо-бульдо – все сходилось.
А в обвинительном заключении было написано так. Приобрел у неустановленных источников кирпича на 20 тысяч рублей, тем самым нанеся государство ущерб в 40 тысяч (тогда сумма ущерба почему-то умножалась на два), цемента - на 10 (ущерб 20) и т.п.  Итого, сумма хищений составила 150 тысяч рублей – цифра по тем временам немыслимая, потому что высшую меру могли впаять и за  пять тысяч.
- Что думаете? – спросил он.
- Это возмутительное беззаконие и готовый материал, - ответил я. – Обещаю, что и я и редакция сделаем все, чтобы приговор был отменен и пересмотрен. Что скажете?
Он долго совещался с адвокатом, а потом с грустью отказался:
-  Вы напечатаете фельетон, а пока все будет разбираться, они устроят пересуд, впаяют мне вышку и быстренько исполнят.  Спасибо вам за понимание и - забудьте.
Мы с адвокатом вышли на улицу и я спросил:
- Это он для микрофонов или серьёзно?
- Это очень серьёзно, тут дела такие, что лучше вам не вдаваться.
К тому времени я написал на местном материале несколько довольно скандальных фельетонов, так что повода сомневаться у меня не было.
Вот такая история, конца которой я, увы, не знаю – адвокат телефона не оставил, а из других источников узнать ничего не удалось. Правда, вскоре началась у нас перестройка, но на это надежды мало.
А других заметных писем, которые куда- то позвали, я что-то и не припомню, хотя почти наверняка были.

P.S. А вот тут ссылка на эти фельетоны.


гречанинов

ЗАСТОЛЬЕ СО СТАЛИНЫМ



Из всех фитилевских режиссёров, с которыми мне пришлось работать на документальных сюжетах, самым колоритным был, без сомнения, Сергей Иванович Киселев (на фото справа).  Конечно, и другие режиссеры ЦСДФ - студии документальных фильмов, с которыми мы обычно работали –  Голубев, Бялик, Марфель были мастерами высшей пробы. Но Киселёв - это был просто человек-легенда из старых времен: ВГИК он закончил еще до войны, был фронтовым оператором, снял сотни фильмов, был лауреатом двух государственных премий, а главное, он никого не боялся и обладал громовым командным голосом, от которого милиционеры замирали по стойке смирно.  Теперь таких не делают.
Киселев, как никто другой, воплощал в жизнь тот тезис, что важнейшим из искусств для нас является именно кино. Самый простой документальный сюжет он превращал в постановку «Клеопатры», а если мы снимали какого-нибудь начальника, жизнь министерства замирала надолго – чиновники рангом поменьше судорожно переставляли в кабинете мебель, перевешивали плакаты, носили минеральную воду и вообще суетились как могли. Съёмочную машину он бросал поперек тротуара, и никто не смел сказать ему ни слова. Это кино, ребята, терпите. Похожие рассказы я слышал о старом Голливуде.
Мы сняли с Киселевым насколько сюжетов, но самым запоминающимися оказались съёмки в Сухуми.  Тему предложил Кондрат Убилава, мой старый знакомый еще по «Крокодилу» и большой человек в Абхазии - у него, вы не поверите, был даже свой кабинет в Сухумском обкоме КПСС, на двери которого сияла бронзовая табличка: «Кондрат Убилава, специальный корреспондент «Крокодила».  В обкоме. Нарочно такого точно не придумаешь.
Тема, если честно, была не очень, что-то про дефицит детской одежды, но зато это была Грузия -  сациви, хинкали, джонджоли, хачапури, лобио, коньяк, мандариновая чача и потрясающее вино «Оджалеши», которое уже тогда, в конце 80-х, было в страшном дефиците даже в Грузии, так что я плохо представляю, что теперь продается в магазинах под этим названием.
Обычно в такие командировки мы ездили вчетвером – режиссер, он же оператор с камерой «Конвас» образца начала 50-х, звуковик, осветитель и редактор от «Фитиля» в качестве продюсера.   На сей же раз состав был посолидней – сам режиссер Киселев, плюс еще один режиссер и его ассистент, плюс звукорежиссер и звукооператор, и еще пара или тройка осветителей. Мы заняли всю местную гостиницу, и за нами постоянно ездило все местное начальство на куче белых обкомовских Волг. «Фитиль» приехал!  Обычно мы представлялись просто ЦСДФ или Госкино, у меня даже было второе удостоверение, но сей раз конспирация провалилась с самого начала, да мы и не скрывались.
Для начала решили снять обычные адресные планы, привязку к местности. Киселев критически оглядел унылую главную площадь с фонтаном и поинтересовался у местного начальства:
- Почему фонтан не работает?
Начальство принялось объяснять, что сейчас март, холодно, трубы могли замерзнуть и вообще фонтан у них включается где-то в мае, но мэтра это никак не устроило:
- Так не годится, надо включить.  Мы тут кино снимаем!..
Вы не поверите, но через час из фонтана забили зябкие струйки, довольный Киселев уселся в кресло и скомандовал: «Мотор».  Сняли несколько дублей с разных точек – фонтан работает, фонтан включается, фонтан выключается, в готовом сюжете вся эта красота заняла ровно три секунды, но это было кино!  На этом первый съемочный день был окончен, и мы отправились обедать. Тут-то я наконец перехожу к главной части этого повествования.
Кто не знает, что такое обед по-грузински, тому все равно не объяснишь.  Это не еда, не поглощение калорий и витаминов, это главное событие дня, это театральная постановка со сменой декораций, философский диспут о смысле жизни и еще много всего. Немного похоже на бесконечный обед по-французски, только больше вина и тостов.   А поскольку грузины не в пример нам чтят возраст и заслуги, главным человеком за столом был, конечно же, Сергей Иванович Киселев со своим коронным номером «почему не идет пар изо рта товарища Сталина?». С учетом географии, это было безусловное попадание в десятку.
В кратком пересказе история такова.  В холодном ноябре сорок первого года Киселёв снимал парад на Красной площади.  Потом был закрытый показ, на который он пригласил знакомого журналиста, фамилию которого я, понятно, не помню.
И вот идет этот показ, зал битком набит народом, а на экране Мавзолей, на нем руководители государства, холод, снег, тишина и пар от дыхания… И тут слово берет товарищ Сталин. Зал в благоговейном молчании внимает словам вождя, и в этот момент раздается роковой вопрос этого дотошного журналиста:
- Почему не идет пар изо рта товарища Сталина?
А действительно, почему?  Холод, слякоть, все остальные товарищи на мавзолее окутаны клубами пара от дыхания и чихания, а товарищ Сталин будто бы и не подвластен законам природы!   Как такое может быть?..
Понятно, что в просмотровом зале сорок первого года наступила гробовая тишина.  И точно такая же тишина повисла над веселым обеденным столом в городе Сухуми.  Кому мог прийти в голову этот дикий бестактный вопрос?   Какой еще пар, какие законы природы?..  Товарищ Сталин – это и есть главный закон мироздания…   Одним только движением гениальной мысли он творит историю, передвигает континенты и поворачивает течение рек, переселяет народы и вершит судьбы миллионов, а тут какой-то пар!..  И потому в тишине просмотрового зала 41-ого прозвучал суровый голос, неотвратимый,  как сама судьба:
- Кто задал этот вопрос?
Дальше, как рассказывал Киселев, он тихонько вывел сильно испуганного журналиста из зала и посоветовал ему навсегда забыть об этом просмотре и немедленно отправиться на фронт. Что тот и сделал, так и не получив ответа на свой вопрос.
В этом напряженном месте мы сделали небольшой перерыв, перекурили, задумчиво глядя на красиво заходящее солнце, затем налили по новой и услышали окончание этой истории.
Действительно, на крупных планах той кинохроники отчетливо видно, что пар действительно не идет, а на трибуне вдобавок нет снега, хотя на Красной площади он шел вовсю.  А объяснилось все очень просто –  накосячил звукооператор, не проверил кабель или что-то такое, и голос Сталина во время съемки просто не записался. Картинка есть, а звука нет.  По тем временам – саботаж, вредительство и пособничество врагу.
Киселев в панике бросился к Большакову, председателю Госкино, тот в ужасе позвонил Сталину, наврал, что звук, мол, получился не очень, погода подвела, и предложил переснять речь, построив в Кремле выгородку в виде Мавзолея.  Что и было сделано - речь пересняли и вставили в фильм. И не появись на просмотре не в меру дотошный журналист, никто бы не заметил.   А если бы и заметил, то наверняка бы промолчал.  Вот такая история.
В этом месте все облегченно вздохнули и уже совсем собрались налить по новой, но тут в зале появились новые грузинские товарищи и сказали, что пора и честь знать, потому что уважаемую съемочную группу уже давно ждут за другим столом, куда мы и отправились на белоснежных обкомовских Волгах. Я потому и запомнил эту историю, что слышал ее много раз.
Посиделки продолжались дней пять, и за это время низший съемочный состав (свет и звук), и без того склонный к неумеренному образу жизни, пришел в состояние полного морального и физического разложения, да и высший состав был не в лучшей форме.  Я отчетливо понял, что еще пара дней в таком темпе, и про съемки можно будет вообще забыть.
 В общем, мобилизовав весь свой административный ресурс, я прекратил затянувшиеся посиделки со Сталиным, и съемки мы со скрипом завершили. Правда, как выяснилось уже в Москве, один из синхронов получился без звука, но тут я виню не звукорежиссера, а тень товарища Сталина, явно, его работа.  Впрочем, для "Фитиля" это было не слишком критично, потому что синхроны мы все равно переозвучивали.  Сложность была только в том, чтобы точно восстановить по губам текст, потому что сами съемки я помнил довольно смутно. Но тут Сева Ларионов – наш любимый мужской голос на озвучках, оказался как всегда на высоте. К слову, и другого такого мастера рассказывать анекдоты, я тоже больше не встречал.
 А что касается сюжета про детскую одежду, то получился он хоть и не убойным, но довольно забавным. Теперь бы сказали - атмосферным. По городу бродит мальчик без штанов и спрашивает, где купить брюки.  А толстый дядя со смешным грузинским акцентом отвечает, что он еще слишком маленький. Вот когда подрастет, тогда и купит.  Дядя был директором местной швейной фабрики, а мальчика для важных съемок в «Фитиле» выбирали всем городом. Интриги, как мне рассказали, там были почище чем на Мисс вселенная.  Потом Киселев не раз говорил мне:
-  Как замечательно мы с вами поработали в Сухуми!  С удовольствием съездил бы туда еще раз.
Но, к сожалению, работать вместе нам больше не пришлось.  А в Лиховом переулке, где раньше помещалась ЦСДФ,  уже давно церковь.
 
гречанинов

ПОЕЗДКА В КАПИТАЛИЗМ




В поздние советские времена ездить за границу дозволялось исключительно большим писателям и крупным деятелям культуры, тщательно проверенным на благонадежность, хотя особо проверять эту публику и не требовалось. При раннем социализме поездки и вовсе ограничивались в основном Сибирью и Дальним Востоком.
Обычным же гражданам ездить за границу было «нецелесообразно». Термин придумал не я, а ОВИР, о чем чуть позже. Вместо заграницы граждан кормили байками про ужасы загнивающего капитализма и халтурно снятыми детективами, где советские ученые то и дело попадали в лапы спецслужб, а отвратительного вида шпионы в исполнении прибалтийских актеров (наши фейсом не вышли) ползли через границу, чтобы взять пробу грунта в городе Нижние Задницы.  Сегодня такие фильмы снова в моде.
Было еще негласное правило, что первый раз можно было поехать только в страны социалистического лагеря. Потому, видимо, что политического убежища там не давали, зато в каждой такой стране имелся свой клон родной коммунистической партии.   И только потом можно было помечтать о загнивающем Западе.
И получилось так, что в первый (и второй) раз я умудрился съездить при социализме именно в капстраны, а в соцстранах побывал уже в те времена, когда они перестали быть социалистическими.
Началось с того, что в редакцию «Крокодила», в котором я тогда работал, пришло письмо из города Хельсинки. Как говорится, «Крокодил» помог, была у нас такая рубрика. Человек по фамилии Миролюбов, увидев в журнале мои публикации, спрашивал, не являюсь ли я родственником его жены, девичья фамилия которой в точности совпадала с моей.
Родственные связи мы кое-как установили, потом какое-то время переписывались, а затем я пригласил их в гости. Финские родственники приехали большой радостной компанией, весело погостили в Москве, а потом прислали приглашение и мне. Тут-то и началось самое интересное.
Если кто думает, что я сразу же помчался за загранпаспортом и билетом, то он сильно ошибается. Чтобы получить в ту пору (середина 80-х) этот самый паспорт, нужно было представить в ОВИР километры разных анкет (нет, не был, не привлекался), характеристику, подписанную всякими парткомами и месткомами и что-то еще, точно не помню.   Характеристику наш парторг Слава Спасский мне, понятно, сочинил, и из нее следовало, что я, хоть и будучи беспартийным, являюсь образцом высокоидейного советского гражданина, который при этом работает в издательстве «Правда» ЦК КПСС и пишет фельетоны, которые, в соответствии с последними решениями партии, разят огнем сатиры все то, что мешает развитому социализму и миру во всем мире.  После чего меня вызвали в ОВИР, который располагался в районе площади Ногина, и сообщили, что мою поездку в страну Финляндию сочли нецелесообразной.  Представляете – нецелесообразной! Чудная формулировка.  Впечатление такое, что наше славное КГБ тайно просветило мои мозги и нашло там крамольные мыслишки.
- Послушайте, - настаивал я, - никакой западной заразы мне не надо, мне и тут неплохо, просто хочу повидаться со своими родственниками.
- Прекрасно, - с ласковой улыбкой отвечал мне овировский майор, - вот и пригласите их к себе.
- Так они уж приезжали.
- Ну и зачем вам тратить деньги?!
Майор сидел в той самой комнате, номера не помню, где отказывали всем, у него был огромный опыт и замечательное чувство юмора.
Потом несколько лет эта ситуация повторялась как в фильме «День сурка».  Финны радостно приезжали в Москву, пили 70-и градусный коньячный спирт, который мне присылали из Грузии, потом присылали приглашение, потом уже в «Фитиле» мне писали еще более замечательную характеристику, после чего мне опять отказывали.
При этом на каждом собеседовании в ОВИРе меня обязательно с подковыркой спрашивали, когда это, интересно, мои родственнички покинули Советский Союз.  На что я неизменно отвечал, что нашу прекрасную родину они покинули еще в 1917 году по постановлению, подписанному председателем СНК товарищем Ульяновым (Лениным).  Не слышали?
Впрочем, юмор в тех кабинетах воспринимался слабо, так что я по-прежнему оставался невыездным. Нецелесообразным. И так до конца 80-х, когда я вдруг получил приглашение в другую комнату, где мне и выдали свеженький загранпаспорт, на что я уже не надеялся. Может я им просто надоел, а может уже настали другие времена.
Долго описывать поездку в эту маленькую уютную страну я не буду. Разница стала понятна, когда вскоре за Выборгом дремучий российский бурелом за вагонным окном сменился на ухоженный европейский лес.  Еще вспоминается удивительно правильный язык русской диаспоры, вежливость и приветливость людей на улицах – тогда все это было еще в новинку и, конечно, шок, при виде товарного изобилия после пустых магазинных полок конца перестройки. Потом таможенница в поезде Хельсинки – Москва настойчиво выспрашивала, как это я умудрился накупить столько всякой всячины, включая видео – мечту 80-х, на какие-то 200 долларов. А именно такую сумму тогда официально меняли перед поездкой, о чем даже ставился штамп в паспорте. В советском, заграничный просто отбирали, он был собственностью государства. Как, впрочем, и все остальное.
После возвращения мне пару недель не хотелось выходить на улицу и даже выглядывать в окно на достижения развитого социализма. Думаю, тогда это синдром был знаком многим, хотя в несколько ослабленном виде он действует и сейчас.
И еще одна деталь.  После приезда я, как положено, заявился в редакцию с бутылкой шампанского, чтобы поведать о заграничных приключениях.  В тот день была получка и продовольственный заказ, потому пришел и Михалков.  Послушал меня и с тоской сказал:
- Ну почему, почему в Финляндию поехали именно вы?
- А кто, интересно, должен был туда поехать? - удивился я.
 - Туда должен был поехать я.
Да, бывают порывы души, скрыть которые невозможно.  Хотя справедливости ради замечу, что Михалков был очень даже неплохим главным редактором.  Он не вмешивался в творческий процесс, зато в «Фитиле» всегда была пленка, что позволяло снимать 9:1, то есть по 9 дублей (киношники поймут), а главное, мы всегда чувствовали себя как за каменной стеной. Но это уже совсем другая история.